Сегодня отметил бы свой 81-й день рождения несправедливо забытый литератор русского зарубежья Николай Боков (1945-2019). Давайте вспомним сегодня о писателе, поэте, философе, издателе и вечном страннике, который прожил жизнь так, словно отказывался подчиняться любым правилам — литературным, политическим или бытовым. Родившись в Москве в 1945 году, Боков окончил философский факультет МГУ, пережил давление советской системы и постоянное внимание КГБ. Ещё в конце 1960-х он стал заметной фигурой литературного подполья. Его сатирическая повесть «Смута новейшего времени, или Удивительные похождения Вани Чмотанова», ходившая в самиздате, превратилась в легенду: дерзкая история о похищении головы Ленина из мавзолея воспринималась как почти невозможный вызов советской реальности. В 1975 году Николай Боков эмигрировал во Францию и вскоре стал одним из важнейших участников культурной жизни русского Парижа. Работая в газете «Русская мысль», он одновременно создаёт журнал «Ковчег» — одно из главных изданий русской неподцензурной литературы конца 1970-х. Именно в третьем номере «Ковчега» впервые был опубликован в сокращении роман Эдуард Лимонов «Это я — Эдичка», ставший впоследствии культовой книгой русской эмиграции. На страницах журнала печатались Геннадий Айги, Дмитрий Пригов, Лев Рубинштейн, Сергей Гандлевский, Елена Шварц и многие другие авторы, определившие лицо независимой русской культуры. Но Боков всегда оставался человеком вне среды и вне системы. В начале 1980-х он практически исчез из литературной жизни и отправился странствовать по Европе, Америке и Святой Земле. Вот как пишет об этом Михаил Сухотин: «В 1982 году до того считавший себя «агностиком» Боков принял христианство, а с 85-го совершенно сознательно и добровольно, порвав с писательством, начал бездомный образ жизни, перешедший в странничество: он без документов добрался до Израиля, жил на Афоне, где даже пытался остаться в монастыре, побывал во многих паломнических местах Европы. Об этом – его книга «Зона ответа». А с 92 года, так и не приняв монашества, Боков избирает себе «келью» в Ганьи, в 17 км. от Парижа в известняковой пещере. Обустраивает жилище, разводит огород. В то время здесь его уже навещают близкие и друзья, приезжающие из России. Книги, впоследствии изданные в «Амазоне», он так и помечал: «Editions de la Caverne», наверное, никак не связывая это с заболеванием лёгких, которое через 6 лет заставило его перебраться в Париж: пещеру хозяин оборудовал печкой и полиэтиленовой плёнкой, сохранявшей тепло в холодное время года. Надышавшись угарного газа и едких испарений, Николай Боков попал в больницу, едва оставшись в живых…» К литературе он вернулся вскоре после этого происшествия, в конце 1990-х — уже как автор совершенно особого мира, в котором соединялись философия, мистическая проза, сатира, исповедь и странничество. Его книги, написанные на русском и французском языках, невозможно было вписать в привычные жанры или направления. Писатель умер в Париже 2 декабря 2019 года. Он остался в истории русской культуры как человек абсолютной внутренней свободы — писатель, для которого литература была не карьерой, а способом сопротивления, поиском истины и формой жизни. В 2021 году друзья выпустили книгу мемуаров памяти Николая Константиновича Бокова, которую можно найти на Amazon.
P.S. Напоследок парочка интересных «музыкальных» фактов, связанных с героем сегодняшнего поста. Родным дядей Николая был именитый советский поэт-песенник Виктор Боков, автор таких композиций, как «Оренбургский пуховый платок», «Выходил на поля молодой агроном», «На побывку едет молодой моряк», «Я назову тебя зоренькой» и многих других, которые широко исполнялись в советское время различными артистами, в том числе Людмилой Зыкиной. Второй факт имеет отношение к Владимиру Высоцкому. В 1966 году тогдашняя супруга Николая Бокова, композитор Софья Губайдулина (1931-2025) помогла начинающему автору-исполнителю сделать партитуру его произведений для кинофильма «Вертикаль». «Для того, чтобы Высоцкому заплатили авторский гонорар, мелодии и текста было мало, требовалась партитура; он пришёл в нашу комнату на Кутузовском, напел, и Соня написала ноты» — вспоминал Николай Боков в очерке Высоцкий и Шемякин».
